Владимир Чижов: контакты РФ-ЕС есть, но ситуация в отношениях ненормальная

Отношения России и Евросоюза по-прежнему переживают не лучшие времена, однако при этом контактов между сторонами остается много, в том числе непосредственно в Брюсселе. Что же касается отношений Евросоюза с одним из своих ближайших союзников — Соединенными Штатами, то пока рано говорить, повлияют ли торговые разногласия между ними на их взаимодействие по политической повестке дня, в частности по России, Украине, Ближнему Востоку. Об этом рассказал в интервью РИА Новости постоянный представитель РФ при ЕС Владимир Чижов.
— Владимир Алексеевич, в связи с беспрецедентной ситуацией, сложившейся на последнем саммите G7 в Канаде, возникают ли дополнительные перспективы сближения Европы с Россией?
— Я тут не вижу связи, откровенно говоря. Что касается вышеупомянутого саммита «Группы семи», то единственное, что он подтвердил, что этот формат изжил себя. Я бы добавил, что он изжил себя тогда, когда перестал быть «восьмеркой». Это не какая-то обида и тем более не желание все восстановить. Просто он выполнил свою историческую миссию, когда был «восьмеркой».
Председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер недавно сказал, что если критерием для участия в этой группе будет оставаться размер экономики, то к середине века в ней не будет ни одной европейской страны, поэтому не случайно Россия ориентируется на другие форматы, в первую очередь на «Группу двадцати», которая в большей степени отражает реальное положение дел в мире, а также на целый ряд региональных организаций и инициатив.
— С учетом того, что вы сказали, будет ли продолжать жить формат «Группы семи» в среднесрочной и долгосрочной перспективах?
— Можно задать этот вопрос президенту США Дональду Трампу.
— А «шестерка»?
— Я не буду гадать. Целый ряд изживших себя форматов тем не менее показывает определенную живучесть. НАТО, например.
— Как вы оцениваете состояние контактов России и ЕС в последние месяцы, особенно непосредственно в Брюсселе? Какова их динамика?right
— В целом ситуация в наших отношениях ненормальная. Это характеризуется замороженным состоянием большей части выстроенной с немалым трудом архитектуры нашего сотрудничества. Хотя контактов много. У нас здесь только за прошлую неделю было четыре делегации: Минобрнауки, министерства финансов, Минприроды России и Ростехнадзора.
— А что обсуждалось на этих встречах, кто представлял Россию и ЕС?
— Обсуждали заявки в рамках совместного конкурса Россия-ЕС в области здравоохранения, создание центра ядерной безопасности в Иране, изменение климата. В Антверпене состоялись консультации в рамках Кимберлийского процесса по алмазам, замминистра финансов России Моисеевым был подписан меморандум о взаимопонимании об открытии в России представительства сертификационной структуры Всемирного алмазного центра (Антверпен). Но, пожалуй, самые важные встречи были в Москве, где встречались политдиректора.
— А какие контакты ожидаются в ближайшем будущем?
— На этой неделе внимание Евросоюза в основном обращено внутрь себя, а дальше посмотрим.
— Правильно ли я понимаю, что охлаждения в ходе контактов с представителями Еврокомиссии и иных европейских институтов не чувствуется, просто диалог идет не по всем каналам?
— Вы знаете, есть такой стеклянный потолок, когда выше определенного уровня нельзя подняться. То есть диалог идет на экспертном уровне.
— Можно ли считать решение Еврокомиссии по антимонопольному делу Газпрома примером достойного взаимодействия ЕК с российскими структурами?right
— Я бы его назвал примером разумного компромисса. Я помню, как это дело начиналось лет семь назад, сколько было эмоций и страстей вокруг него, но в итоге диалог по этому вопросу удалось перевести в рабочий режим без ненужной огласки и завершить дело действительно компромиссом. Газпром взял на себя определенные добровольные обязательства изменить некоторые аспекты своей работы на рынке Евросоюза, ЕК в ответ снимает свои претензии при условии, что компания будет выполнять эти обязательства.
— Как обстоит ситуация в Евросоюзе с попытками остановить строительство газопровода «Северный поток-2» с учетом того, что обсуждение в Совете ЕС поправок к газовой директиве Союза практически встало?
— А оно действительно встало. Начнем с того, что это за поправки и что такое газовая директива. Поправки формально распространяют действие директивы на все трубопроводы, соединяющие ЕС с третьими странами. Однако на практике в данной ситуации речь идет о «Северном потоке-2» и о «Турецком потоке-2». В отношении поправок изначально не было единства мнений среди стран-членов Евросоюза, так же как не было единства и в самой Еврокомиссии. Генеральный директорат ЕК по энергетике продвигал предложения о внесении поправок, а юридическая служба ЕК была против них. Как, кстати, и юридическая служба Совета ЕС.
— Как обстоят дела с «Северным потоком-2», на ваш взгляд? Продолжают звучать негативные сентенции в его адрес.right
— Он строится. На сегодняшний день остается одна страна, которая не выдала разрешения, необходимого для строительства этого газопровода, — Дания. Но ее можно, в принципе, обойти — физически. Это приведет к небольшому удорожанию проекта и, может быть, к небольшой отсрочке в его запуске. Так что я думаю, что даже если Дания не выдаст разрешения, в чем я не уверен, действенных препятствий для создания этого газопровода я не вижу. Конечно, оппоненты у этого проекта всегда были, они есть и будут — даже когда он заработает.
Трубы для строительства газопровода «Северный поток — 2» в порту Мукран, Германия
Меньше ясности с судьбой «Турецкого потока-2». Тут есть варианты. Либо он выйдет на берег на территории Турции и затем пойдет на Грецию, либо он пойдет на Болгарию. Хотя в прошлом в подходе Болгарии, к сожалению, были элементы непоследовательности, на сегодняшний день болгарское правительство очень заинтересовано. Они хотят превратить Варну в некий газовый хаб.
— У «Турецкого потока-2» есть шансы?
— Есть. Но, как говорил президент России Владимир Путин, при наличии твердых гарантий со стороны Еврокомиссии.
— Потому что мы видели ситуацию с «Южным потоком»?
— Да, так же, как мы видели ситуацию с нефтепроводом «Бургас-Александруполис», с АЭС «Белене».
— Какова ваша оценка реакции Еврокомиссии на новые пошлины США на импорт из ЕС продукции из стали и алюминия? Была ли эта реакция достаточно жесткой с учетом заявлений представителей Еврокомиссии, что Соединенные Штаты остаются близким союзником ЕС?
— Реакция на тарифы — да, адекватно жесткая. Но дело еще и в том, каковы практические шаги.
— К примеру, дополнительные пошлины ЕС на импорт определенной продукции из США введены с 22 июня. right
— Да. Но, вы понимаете, в том, что касается стали и алюминия, шуму много, а конкретики не очень. А вот если президент Трамп реализует свою угрозу по части автомобилей, это будет серьезно для экономики ЕС. В Германии, например, каждый шестой работающий занят в автопроме. Я видел цифры: США импортируют транспортных средств на 191 миллиард долларов, из них 42 миллиарда долларов — импорт из Евросоюза, а из этих 42 миллиардов 25 приходится на Германию.
Понятно, что Евросоюз разрабатывает определенные поэтапные контрмеры. Помимо встречных тарифов они прорабатывают и шаги в рамках ВТО. И на этом треке у нас с ними объективно есть совпадения интересов. Видимо, в ближайшие недели мы проведем консультации с Евросоюзом. Посмотрим, что дальше можно будет вместе сделать.
— Это будут консультации в Брюсселе с участием Постоянного представительства России при ЕС?
— Не обязательно. Это вполне может быть не здесь, а, допустим, на площадке ВТО в Женеве. Естественно, к этому подключаются и министерство экономического развития, возможно, и Минпромторг.
— Могут ли торговые отношения ЕС и США действительно изменить их взаимодействие по политической повестке дня, в частности по России, Украине, Ближнему Востоку?right
— Гадать не буду. Конечно, все это имеет политический аспект. Посмотрим, как будут развиваться события, но пока рано говорить. Хотя стоит отметить, что параллельно всем этим торговым делам, например, есть ситуация с Совместным всеобъемлющим планом действий по иранской ядерной программе. От «шестерки» осталась «пятерка», которая работает и привержена сохранению этой ядерной сделки — но, разумеется, пока этой сделке привержен Тегеран.
— Недавно в ЕС был представлен проект создания так называемого Европейского фонда мира с предполагаемым бюджетом свыше 10 миллиардов евро.
— Это по есовским масштабам не так много.
— Этот фонд, по замыслу авторов, может быть задействован для оказания содействия операциям ЕС по поддержанию мира или военно-технической поддержке стран вне Союза.
— Речь идет о том, что на сегодняшний день, когда ЕС запускает какую-то военную операцию, как правило в Африке, деньги предоставляются конкретно под эту операцию, причем преимущественно теми странами, которые в этой операции участвуют. Централизованного финансирования и координации нет, что снижает эффективность этих инициатив. Они хотят это преодолеть.
— Как вы думаете, не создается ли этот фонд с долгосрочным прицелом на поддержку миротворческой миссии на Украине?
— Нет. Никто не говорит о миротворческой миссии ЕС на Украине.
— Греция, дольше всех стран еврозоны получавшая внешнюю финансовую помощь ввиду последнего финансово-экономического кризиса, готовится выйти из нее.
— Да, ее отпускают в свободное плавание в достаточно бурных водах.
— Считаете ли вы, что это знаменует собой завершение экзистенциального кризиса еврозоны, как заявил еврокомиссар Пьер Московиси?
— Но вопросы дальнейшего функционирования еврозоны ведь окончательно не решены. Президент Франции Эммануэль Макрон, как известно, выступает за создание отдельного бюджета еврозоны.
— А еврокомиссар по бюджету Гюнтер Эттингер высказался в начале недели таким образом, что этот бюджет не имеет смысла.
— Ну вот видите.
— Стоит ли рассчитывать, что отдельным странам еврозоны в обозримой перспективе не придется прибегать к внешней помощи во избежание серьезных проблем?
— Не буду гадать.
— Мой последний вопрос будет касаться ситуации с арестом главы портала РИА Новости Украина Кирилла Вышинского и с реакцией на это событие в Евросоюзе.
Руководитель портала РИА Новости Украина Кирилл Вышинский во время рассмотрения апелляции на арест в Херсонском зале суда. 29 мая 2018
right
— У нас есть целый ряд претензий к тому, что происходит в странах Европейского союза и других в гуманитарной сфере. Это касается, в частности, и законов об образовании в Латвии и на Украине, и многого другого. Что касается Кирилла Вышинского, то здесь идет речь о недостаточной, на наш взгляд, реакции со стороны ЕС на это вопиющее дело, особенно на фоне активных призывов по делу Олега Сенцова.
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipisicing
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipisicing
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipisicing
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipisicing
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipisicing
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipisicing